?

Log in

No account? Create an account

Вторая книга Мердок, и второй раз я не вижу того, что мне обещают аннотации и критики. Да, есть славная, не зрелая девушка Дора, которая умудряется плыть по течению и не готова взять ответственность за себя. Есть педант ревнивец, который в готовности сломать всех, ломает себя. Есть проповедник со странными наклонностями, мало совместимыми с выбранной им стезей, и склонностью к излишней рефлексии. Есть мстительный юноша, который просто мстит, а потом сам от этого мучается годами, хотя местами он вполне возможно прав, хоть я не согласна с выбором методов. Его сестра, которая тоже запуталась в своих побуждениях. Есть просто юноша, который еще вовсе не понимает, кто он и что он, в силу юного возраста. Так же в наличии: легенда, колокол и монастырь, которые над всем этим довлеют. Все эти люди, не сильно совместимы между собой, но в силу некой иронии судьбы оказываются собранными под одной крышей и быстренько, мимоходом создают ситуации, из которых потом долго мучительно ищут выходы и находят не самые очевидные, что еще больше запутывает весь этот узел. -Резать к чертовой матери!- сказал бы толковый хирург, но это была бы тогда не Мердок, а Коэльо… Так что запутают все основательно, а потом только и останется, что найти философский выход. Но, в общем-то, очень светло в итоге все сложиться. Практически у всех останется место для шага вперед, за исключением пары героев, которые сами себе в этом откажут в силу своей зацикленности, и не способности свернуть с пути проторенного. Не скажу, что вижу какую-то сверхъидею в романе, просто жизнь. А жизнь не совместимых людей, под одной крышей ни когда не бывает простой.

Подробнее на livelib.ru
Вот знаете, живу в Британии уже почти четверть века, а посетить ее ближайшую соседку — Ирландию впервые удосужилась лишь несколько дней назад. “Паломничество” к месту рождения Айрис Мердок, соответственно, вошло в план визита.

Она родилась на той “широкой, унылой, грязной улице”, позднее вошедшей в декорации “Алого и Зеленого”, от которой веяло “тихим запустением, вела в никуда, вечно полная праздных собак, зиявшая отверстиями распахнутых дверей”. ((с) Айрис Мердок, “Алое и Зеленое” в переводе М.Ф. Лорие) Эта улица шла параллельно той самой Экклс-стрит, на которой Джеймс Джойс поселил Леопольда Блума, в центре той бедной и безрадостной части северного Дублина, куда и сам Джойс переехал со своей семьей, когда фортуна повернулась к ним спиной. Однако и в сумеречном мире есть свои грани. Рини Ричардсон и ее сестра Герти поселились на этой улице в доме своего деда после смерти их отца в 1906 году. Переезд на Блессингтон-стрит сулил Рини и Герти весьма положительные перемены: до этого они жили с матерью на Верхней Ратленд-стрит, известной сомнительной репутацией, узнаваемой в борделях Найт-Тауна у того же Джойса. 15 июля 1919 года в этом самом доме Рини Мердок (nee Ричардсон) родила свою единственную дочь. Read more...Collapse )
(Оригинал этого поста (несколько измененный в переводе с английского) можно прочесть на Фейсбуке в сообществе Iris Murdoch Appreciation Society — посты видны только членам сообщества, в которые принимают всех практически сразу после заявки. Руководитель сообщества сегодня утром предложила мне выступить с докладом об этой поездке на конференции по Мердок в 2017 году, на что я ответила согласием, хотя тему еще могу переменить :). В моем ЖЖ можно также читать мой юмористический фото-отчет о поездке в Дублин.)

О сапфической поэзии

Айда Хинде в свое время была привлекательной дамой с темно-русыми волосами, обладала низеньким ростом и пышными формами. В Бадминтоне (частной школе для девочек, где с 1932 по 1938 училась Айрис Мердок) мисс Хинде вела уроки пения и декламации. Зачитывание ею стихотворения Р. Браунинга “В Англии весной” в последствии пополнило коллекцию семейных анекдотов четы Мердок и Бэйли. Я прямо так и слышу, как Джон копирует, заикаясь: “Итак, д-девочки, вот тут н-необходимо вложить экспрессию!” И начинала едва слышно:

Хорошо проснуться в Англии
И увидеть, встав с постели,
Влажные ветви на вязах и кленах…
— и ее голос переходил на крещендо, —
В МАЛЕНЬКИХ, КЛЕЙКИХ ЛИСТОЧКАХ ЗЕЛЕНЫХ…

Вот и я пыталась вложить экспрессию читая вслух Тибе pièce de résistance самой Айды Хинде — Sapphics (cтихи “Сапфические”... или “Сафические”? Черт бы побрал этот гугл-переводчик, зачем ему понадобилось разделять английский омоним на два русских слова? Оба значения произошли от поэтессы Сапфо.)

Setting free warm light on the shrouding darkness,
There before me, welcoming, radiant, stands she,
Symbol of her own soul now unlocked for my

  coming,
    Tender and ardent.

Гугл не нашел перевода стихов Айды Хинде — о ней-то, в отличие от Роберта Браунинга, нынче, вообще мало кто знает, пожалуй, и потому-то еще я вложила те ££ на экземпляр первого (и единственного) издания. Я не рассчитывала на тот самый, который в 1937 году автор стихов подарила юной Айрис с автографом и “с любовью”, (иначе мои ££ обернулись бы ££££ — я в курсе, сколько стоят экземпляры из ее личной библиотеки). Питер Конради (автор биографии “Iris Murdoch: A Life”) подбросил лишь этот лаконичный факт, добавив как бы с намеком: “Все же за эксклюзивными отношениями в школе строго наблюдалось, их не одобряли и порядок того, кто с кем сидит в столовой, порой менялся, дабы предотвратить подобные”.

(Читать текст полностью.)
С тех пор, как я начала изучать творчество Мердок (и куда более скрупулезно — ее биографию), моим любимым занятием на этом поприще стало “разгадывание” ее персонажей. Мердок всегда отрицала наличие прототипов у своих героев, а я чересчур часто упоминала об этом, но сама-то при этом ни разу не сомневалась, что прототипы все же имелись. Практически во всех ее властных героях-демиургах проглядывает Элиас Канетти, человек, оказавший наибольшее влияние на ее жизнь и творчество; в неоднократно повторяющейся теме двух братьев — сама Айрис Мердок с ее вымышленным братом, глубоко засевшем в детских воспоминаниях.

А вот еще одна повторяющаяся тема: “девственница” в заточении (например, Ханна Крин-Смит в “Единороге” или Элизабет Фишер во “Времени ангелов”). Можно, конечно, принять уже высказанную где-то точку зрения, что Ханна Крин-Смит — во-многом, сама Айрис, либо прототипом Ханны стала Леди Урсула Вернон, с которой А.М. познакомилась на обеде у Элизабет Боуэн. Одна героиня болезненно напоминает другую — достаточно ли было короткого знакомства, чтобы переносить тему из романа в роман? Перечитывая на днях “Время ангелов”, я возвращалась к одному вопросу: кто скрывался за образом Элизабет? И вот к какой “отгадке” эти раздумья меня привели: ее прототипом (как и прототипом Ханны в “Единороге”) была Филиппа Фут. О ней как о “самой долгой любви Айрис Мердок” я как-то высказывалась на в своем ЖЖ.
Read more...Collapse )

О монахинях и солдатах

Первое что пришло мне в голову с первых же глав - автор писала играючи. Будто решила рассказать историю, находясь в хорошем настроении и улучшить его читателям. Смаковала мыслительный процесс каждого препарируемого персонажа. Дала немного своей любви каждому герою. И одарила любовной одержимостью каждого, без исключения, кого угораздило оказаться в переплете этой истории. Ни одного не вожделеющего! Здесь вожделеют все!

Не шапочно, подробно она знакомит с каждым. Как прошло его детство и юность, исследует национальные корни дающие знаковые черты характеру, поведению, пониманию своего места в мире. Или невозможности его найти.
Самодостаточны те, кому на роду написано быть практичным, чью уверенность в себе поддерживают наследственные денежные счета, недвижимость, картины известных мастеров, увековечившие лики предков.
Одержимы страстью к духовной чистоте и порядочности те, кто презрел материальное, но с кем произошли трагические обстоятельства ранили их до такой степени, что невозможно несчастным избавиться от чувства вины и жажды искупления. В самом деле, если несчастья сыплются на голову с самого детства - может я сам виноват? Искупить… искупить! Осознанно ища выход, совершенствуясь в несовершенном мире или смирившись, довольствуясь тем, что есть. Успокоить наследственное чувство тревожности. Найти в том немногом что есть горящую искру и раздувать ее в своем сознании до согревающего душу костра…
Безразличны, беспечны другие. Плывут по течению, радуются малому или тому что попалось на пути. Или безысходно спасающиеся цинизмом, не в силах сделать что-нибудь со своей жизнью.
Степенные англичане, расчетливые евреи, уязвленные поляки, неприкаянные, с камнем в душе ирландцы, самолюбивые шотландцы. Национальное самосознание каждого - это масть, рамки, из которых хочешь не хочешь - не вырвешься. Прекрасная аллегория с оркестром обезьянок, у каждой из которых по музыкальному инструменту, именно эта веселая компания соревнуется с любимыми автором гладкими камнями. Именно эта веселая, припыленная компания украшает каминную полку этого романа. В начале кажется что это великосветское общество некий шабаш ведьмаков, милосердных вниманием друг к другу, иронизирующих и пьющих виски и шерри из красивых бокалов. От созерцания которых тоже хочется достать красивый бокал и наполнить тем самым… Но автор так милосердна на этот раз, она познакомит с каждым и понимаешь - не так страшен черт. А самое главное - не важен. Они вольны играть на своей полке и если их не замечать, последствия их игры за пределы полки не выйдут. Автор до такой степени милосердна, что доказала в своей теореме их третьестепенность. Общественное мнение абсолютно не важно для тех, у кого любовь заполнила все пространство сознания. Знать, пространство было пустое. Иначе откуда такая сила?

Любовь это то чувство которое делает нас лучше. Добрее, веселее, успешнее. Она одаривает тех, кто не сопротивляется ни телом, ни умом. Кто не боится быть собой. Не потому что считает себя идеальным, а потому что не боится отдаться порыву нужности, необходимости, невозможности без нее. Помощник ли тут ум? Цинизм? Расчет? Тревожность? Нет. Только неудовлетворенность, жажда, надрыв. Это по-Мердоковски. Те, кому повезло в любви в этой истории, кто наполнил себя лучшим содержанием были одержимы именно этими страстями. Все остальные были умны, горды, расчетливы, полны достоинства, тревожны, даже порядочны, нравственны и в целом истово берегли себя от сердечных травм. Но по горькой иронии именно их себе и нажили, будто до этого им мало было печалей нести свои добродетели.

Добродетели уникальны, а пороки общи. Этот философский позыв отвлекает от любовной темы романа. А героев от любви. Более того, добродетели пестуемые их носителями отвлекают их и от всего остального! От зарабатывания денег на жизнь, например. Или поиска смысла жизни в его отсутствии. То есть, есть люди с идеей нравственного роста, поиска гуманистического начала. Есть с идеей жить в достатке. Есть с теоремой доказывания длиною в жизнь бессмысленности жизни. А есть люди с желанием жить полной жизнью здесь и сейчас, не отвлекаясь. Догадайтесь с трех раз - кому из перечисленных жить хорошо? И кто в итоге становится добродетельнее? Явно не монахини, и не солдаты.
Их там несколько: на мать Пенелопу из "Одиссеи" (Гертруда с ее женихами), на мать Гамлета (опять Гертруда), на ткача Основу из "Сна в летнюю ночь" (Тим с "дурачок с ослиными ушами)...

А вот еще одна отсылка (опять Гертруда):

Read more...Collapse )
Перечитываю А.Н. Уилсона (Iris Murdoch as I knew her). В последней главе он вспоминает о другом своем оксфордском современнике — именитом преподавателе Крайст-Чёрча литературоведе Дж.И.М.Стюарте, известному широкой читательской аудитории под псевдонимом Майкл Иннес. “Его остроумные романы, — говорит Уилсон, — увидели свет десятилетием раньше, чем [роман Мердок] “Под сетью”, и нечто человеческое ему было бы чуждо, если бы он не обратил своего задумчивого взгляда на очень и очень высокую похвалу, обращенную к Мердок — возможно не от ее ученых друзей в Оксфорде, но от комиссий, развешивающих призы на шеи писателям, от зарубежных “академий”, от таинственного “литературного мира” Лондона”.

Стюарт был коллегой Джона Бэйли [мужа А.М., отставного офицера]. По словам Уилсона, Стюарт был для некоторых своих коллег по факультету “всего лишь скучным низеньким шотландцем”, и те предпочитали обедать в обществе четы Бэйли, нежели со Стюартом. Что именно думал Стюарт о Бэйли и Мердок, — об этом Уилсон (благоразумно) умалчивает, но приводит отрывок из романа The New Sonia Wayward, написанного Стюартом под псевдонимом Майкл Иннес в 1960 году. Роман повествует об отставном полковнике Ффоллиоте Петтикейте, женатом на популярной писательнице Соне Уэйвард:


Имя Сони Уэйвард было на слуху в каждом доме. Пусть даже те дома, о которых это можно было бы сказать с полной уверенностью, и не включали в себя людей с особыми интеллектуальными свойствами, там не выхолащивали высоких литературных вкусов, но по крайней мене фактом оставалось то, что Сонины романы пользовались спросом среди довольно широких слоев читателей в Англии и в Америке. Это означало, что она зарабатывала кучу денег. И эти обстоятельства удовлетворяли Петтикейта полностью. Репутация Сони вовсе не загоняла в тень мужа с утонченным интеллектом, но если начинала утомлять, он находил отдушину в узком кругу старых приятелей, с которыми он он мог беззлобно посмеяться над всей этой ситуацией.


Приведя цитату из книги Стюарта, Уилсон подчернул, что прямое сравнение Бэйли и Мердок с Петтикейтом и Соней было бы не только абсурдным, но даже оскорбительно абсурдным.

Я лишь слышала раньше имя Майкла Иннеса/Дж.Стюарта, но не читала у него ничего. Однако Соня Уэйвард вызвала не менее нездоровый интерес, чем книга Уилсона, которого ругаю сильно, но читаю уже не в первый раз. “Соня Уэйвард” — вне обычных детективных серий, произведенных Майклом Иннесом. Главный герой одной из них инспектор полиции Джон Эпплби — Википедия выдала длиннющий список романов. Вдруг вспомнился Мило Фейн (герой писателя-детективщика Монти Смолла). Но если Стюарт под образом Сони Уйвард не имел в виду Айрис Мердок, то и она вряд ли имела в виду Майкла Иннеса под образом Монти Смолла (в “Святой и греховной и греховно машине любви”).. Ее герои, как сказал бы Ремон Кено, “реальны. Любое сходство с вымышленными людьми — случайно”.
В субботу 22 Августа в 14.30 - постановка о жизни Арис Мердок в 40-е и 50-е по BBC Radio 4 (Слушать онлайн: http://www.bbc.co.uk/radio4)

*Iris Murdoch : Dream girl*
by Robin Brooks

Starring Helen McCrory



Produced and Directed by Fiona McAlpine
Allegra Productions for BBC Radio 4


With Helen McCrory, Jonathan Cullen, Anton Lesser, Amanda Root, Jasper Britton, Emily Joyce, Richard Goulding and Hannah Genesius.

Дитя Слова

Если мы говорим “дитя”, не договаривая сочетания (“дитя чего-то”), то первой ассоциацией будет, пожалуй, “дитя любви”. Может, “дитя страсти” — как синоним любви или синоним стихии: “дитя огня”, “дитя воды”, “дитя ветра”... Оставим в стороне более современные “фентезийные” сочетания типа “дитя света” или “дитя тьмы” и... — и довольно вступлений, речь о романе куда менее современном. Мердок написала “Дитя слова” году в 1974-м, издательство “Чатто энд Виндус” опубликовало роман в 1975-м.

Read more...Collapse )

Profile

Iris
iris_murdoch
Айрис Мердок

Latest Month

December 2016
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow